12:30 

"Чары", глава 8.

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
Чары
Автор: СинийКаспий
Пэйринг: Sebastian/Ciel
Рейтинг: R
Жанры: Романтика, Драма, Мистика, Психология, Hurt/comfort, AU, Повседневность, Мифические существа, UST.
Предупреждения: OOC, Насилие.
Описание:
Тончайшей Пеленою укрыт Иной мир, окружен тайной, огражден чарами от глаз простых смертных. Попасть в него трудно, выбраться живым – практически невозможно.
А если вдруг не повезло тебе родиться Видящим, то прячься, беги без оглядки, ибо дар твой нежданный – проклятие.
Публикация на других ресурсах: Запрещено.
Примечания автора: * Почти пост 1-й сезон (расхождение чуть раньше).
* Модерн-АУ.
* UST.
* Демоны по своей сущности далеки от канона Яны, равно как и от церковного канона.

С вычиткой оказывает помощь Демон М.


Пролог. Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Глава 7.

Глава 8. «Ваш ход».

Коснись теплом крыла моей души.
Я жду чудес — я закрываю глаза.
В который раз мне сохранили жизнь,
В дороге в небо снова отказав.
Но я вижу мост над горящей рекой,
Я вижу тень твою впереди,
Я знаю: мне ещё далеко,
Сквозь ночь и память, сны и дожди…

Тэм, «Врата Готики».


Этот сон был светлым, теплым и почему-то пах полынью: Сиэль стоял под раскидистым кленом, запрокинув голову вверх, и с детским восторгом наблюдал, как ветер нахально перебирает пурпурное золото листьев, и они, неспешно кружа, оседают на землю, затянутую хрупким пологом первого снега. Откуда в столь образцовой картине осени взялась полынь, он не знал, но именно ее наличие обеспечило сну львиную долю очарования.

Оторвать взгляд от дерева не получалось, но вынужденная статика не доставляла беспокойства: напротив, Сиэль чувствовал себя удивительно комфортно. И это ощущение лишь усилилось, когда его плечи накрыла плотная ткань плаща, а чьи-то руки притянули к себе в подобии объятий. К макушке на миг прижались твердые губы, и Сиэль улыбнулся, блаженно зажмурившись: теперь он знал имя своего личного лекарства от кошмаров.

«Себастьян».

Его едва различимый шепот словно услышали — объятие стало крепче.

Сны, подобные этому, начинавшиеся идеально, всегда таили в себе наибольшую опасность, и ему прекрасно было об этом известно. И все же Сиэль расслабился, намереваясь сполна использовать каждое мгновение столь редкого и полного чувства умиротворения, стараясь не думать о цене.

Секунды сменяли друг друга, а мягкая нежность видения не спешила, по своему обыкновению, превращаться во что-то мерзкое.

Его невидимый, но осязаемый хранитель наклонился, вновь согрев волосы дыханием. Запах полыни усилился, щекоча ноздри, и Сиэль поймал себя на мысли, что он кажется знакомым — и знакомым не по абстрактным знаниям ботаники. Перебирать воспоминания, чтобы найти соответствия, было слишком лениво и сонно, поэтому он разрешил себе просто насладиться покоем.

Сознание виделось цельным куском хрусталя с острыми, идеально симметричными гранями. За ходом мыслей Сиэль не следил, прикрыв глаза и полностью откинувшись на родную чужую грудь, отчего их поток напоминал фигуры в калейдоскопе.

Поворот — видение кроваво-алых глаз из снов сплелось с реальностью.

Где он видел подобное?

Поворот — кровь, разъедающая жжёную карамель. Дей.

Поворот — и оттенки совпали, не позволяя усомниться в их идентичности.

Сиэль вздохнул и почувствовал, как медленно истаивает ощущение рук на плечах: явь прокралась в сон, осторожно вытесняя его изнутри. Вернулась тяжесть одеяла, мягкость ночной сорочки и легкая прохлада в районе правой ступни: видимо, снова вертелся ночью. Окончательно просыпаться не хотелось. Он подтянул ногу в тепло, перевернулся на живот и зарылся носом в подушку.

То, что количество алого в его жизни с некоторых пор превысило все допустимые пределы, Сиэля не удивляло: цвет глаз Себастьяна прекрасно объяснялся влиянием на кошмары Дея. В конце концов, именно с появлением фэйри и его экспериментами по контролю дара сны обрели четкость и новую палитру.

При воспоминании о Дее Сиэль ощутил неожиданный прилив благодарности и странной теплоты: все перебранки с ним стоили того, чтобы узнать имя ночного хранителя. Да и, положа руку на сердце, сам процесс приносил очевидное удовольствие обеим сторонам. Присутствовало в их диалогах что-то такое, что заставляло кровь в жилах петь, а самого Сиэля — замирать в предвкушении.

Разве что вчерашнее поведение несколько выбилось из ставшего привычным образа: Сиэль чувствовал, что в фэйри что-то радикально изменилось, и даже подозревал что — однозначное и вполне искреннее проявление внимания сложно воспринять иначе, — но не понимал причин подобных метаморфоз. Однако самое страшное заключалось в том, что они не пугали, а только разжигали интерес.

И узнать, куда этот интерес заведет их обоих, было безумно соблазнительно. Поэтому Сиэль решил позволить Дею сделать следующий ход.

А пока стоило заняться делом.

***

Спираль серебристо-серого воздуха взвилась вверх, застыла и сгустилась в длинную полку, занявшую место над тремя точно такими же. Спустя мгновение к ней устремились плотные белесые облачка, на лету превратились в толстенькие книжные тома и выстроились в аккуратный ряд. Сиэль улыбнулся, удовлетворенно оглядев дело рук своих. Или, скорее, волевых усилий.

Поскольку он добросовестно старался ухватить любую свободную минутку и посвятить ее обживанию Библиотеки, работа продвигалась семимильными шагами. В главной зале, принявшей вид обманной ротонды*, крест-накрест располагались четыре арочных свода, охваченные с боков тонкими мраморными колоннами. Каждая арка вела в свой особый отдел памяти: знания и навыки, повседневность, плохие воспоминания и хорошие. Деление было условным, с расчетом, что с течением времени между отделами образуются новые двери, переходы или общие стеллажи. Пока же Сиэль считал наиболее важной целью быструю сортировку памяти.

Процесс постепенно становился рутинным, уже не требовалось прилагать значительные усилия для воплощения одной-единственной книги, а полки и вовсе возникали будто сами собой. К настоящему моменту Сиэль успел дойти до своего тринадцатилетия: причина такой скорости крылась в отсутствии излишней выборки воспоминаний. Иначе говоря, определялись лишь самые яркие и значимые события и навыки, остальное по остаточному принципу отправлялось в отдел «повседневность». Сиэль вполне справедливо рассудил, что с мелочью вроде рабочего расписания и рецептов любимых блюд можно разобраться и после того, как окончится время сделки с фэйри.

Единственное, что категорически не нравилось ему в созданной системе — отсутствие возможности ориентироваться в воспоминаниях. Все они однотипно-серые, потому перебирать, скажем, всю полку ради страницы в предпоследней книге было, мягко говоря, неудобно. Он начинал понимать слова Дея о метках, но как воплотить их пока не знал.

Завершив разбор запланированных на сегодня двух месяцев жизни, Сиэль вернулся в комнату-перекресток и, подумав, легким движением бровей добавил в ее центр высокое резное кресло. Следом возник изящный кованый подсвечник — это повлекло за собой мягкое приглушение света во всей Библиотеке, отчего атмосфера стала уютной и располагающей к чтению, пусть и не совсем обычному. Сиэль сел и прикрыл глаза: возвращаться до сих пор не хотелось.

Из состояния полудремы его вывело слабое покалывание в левой щеке — досадно поморщившись, он потер ее и попытался вновь расслабиться. Но покалывание повторилось, дополнившись ощущением тепла чужого прикосновения. Вспышка осознания заставила Сиэля резко выпрямиться в кресле, невидящим взглядом глядя перед собой.

Когда разум уходил погулять по своим эфемерным тропинкам, тело пребывало в состоянии, похожем на сон. И, судя по всему, его тело в данный момент кое-кто пытался разбудить. Сиэль подавил первый порыв вернуться: слишком любопытным казалось посмотреть, какие действия предпримет фэйри. То, что будильником решил подработать не кот, он понял мгновенно — чересчур нетипичным и осторожным вышло касание.

Повторения долго ждать не пришлось: пару секунд спустя ощущение теплой ладони на щеке вернулось. Дей будто погладил его скулу кончиками пальцев и медленно провел вниз, к подбородку, оставляя на коже легкий шлейф мурашек. Сиэль нахмурился и по привычке проанализировал собственную реакцию.

По всему, выходила она не менее странной, чем вызвавшее ее действие. Но если для фэйри он мог выдумать минимум три причины, по которым тому пришло бы в голову «будить» его подобным образом, то себе не смог найти ни единого оправдания. Не должно ему было наслаждаться этими прикосновениями. И в то же время ничего радикально неправильного в своей реакции он не нашел.

Как-то по жизни не доводилось еще Сиэлю влюбляться. Он и сформулировать-то толком надлежащие для этого состояния мысли не мог. Ему вполне хватало своих снов, и явь ни разу не приблизилась к ним достаточно, чтобы захотелось перенести хотя бы часть чувств, испытываемых к ночному визави, на кого-то из реальной жизни. И не в поле дело было: Сиэль никогда всерьез не задумывался, кто в этом смысле его привлекает, обнаженность души казалась куда значимее обнаженности тела. Но до сих пор никому из людей не удалось стать даже отдаленно похожим на его обретший имя идеал.

Впрочем, у Дея тоже не вышло. Во всяком случае, полностью: Сиэль едва ли испытывал к нему безусловное доверие и щемящую нежность, как к Себастьяну. Однако не мог не признать: некоторые взгляды фэйри вкупе с поступками, чем дальше, тем меньше похожими на эталон поведения высокородного Иного, вызывали в нем отклик куда более сильный, чем он когда-либо мог предположить. К Дею почему-то тянуло, не столько в физическом плане, сколько в эмоциональном, несмотря на более чем привлекательную внешность. Она представлялась лишь малой частью мозаики, в желании собрать которую Сиэль не был уверен.

И все же, даже упорно твердя себе это, он не спешил прерывать довольно специфический в своей интимности способ, выбранный фэйри для пробуждения. Напротив, замер, почти не дыша, жадно и с каким-то отчаянным любопытством впитывая непривычно-ласковые прикосновения. Принял его ход.

А Дей не закончил: очевидно решив, что стоит переходить к решительным мерам, убрал ладонь, напоследок зачем-то пригладив его волосы. Пару мгновений ничего не происходило, а затем горячее дыхание опалило лицо, опасно мазнуло по губам — Сиэль вскинул руку быстрее, чем возникла спасительная дверь, буквально влетев в реальность.

Физиономия фэйри маячила перед ним, напрочь игнорируя понятие личного пространства, и лавовые глаза горели странным смешением чувств: то ли разочарованием, то ли облегчением.

Ни то, ни другое не вписывалось в рамки их отношений, поэтому Сиэль сработал на опережение:

— И куда это мы целились? Учти, из тебя слишком вредный Принц, а из меня костлявая Спящая красавица.

Вопреки ожиданиям, Дей не удивился — лишь улыбнулся шире и наклонился ниже, отчего несколько прядей скользнули по многострадальной щеке Сиэля.

— Твоим питанием всегда можно заняться. А я, если буду милым и обходительным, смогу превратиться в прекрасного принца? — вкрадчиво спросил фэйри.

Отбросив приводящие в смятение мысли, Сиэль невинно улыбнулся, подался вперед и, вдоволь насладившись расширенными зрачками Дея, протянул соблазнительным шепотом:

— Знаешь… место давно занято.

Вновь мимо: фэйри, не поведя бровью, нахально сократил расстояние до критического минимума и на миг прикоснулся губами к виску Сиэля — тот дернулся, но Дей уже отстранился сам, выпрямляясь и снисходительно усмехаясь. Многообещающее: «Думаю, твой песочник подвинется» повисло в воздухе.

— Вообще-то завтрак давно прошел, но я посчитал хорошим тоном поднять тебя хотя бы к обеду, — как ни в чем ни бывало оповестил фэйри, вставая с постели.

Сиэль поморщился и сонно потер глаза:

— Какая неземная любезность с твоей стороны.

— Именно, цени.

— Скорее я склонен считать это бартером за какао, — Сиэль покосился на Дея в ожидании реакции.

— Нехорошо быть таким мелочным, Сиэль, — не разочаровал его фэйри, осуждающе поцокав языком, и оперся плечом о дверной косяк, скрещивая на груди руки.

Судя по позе, избавлять Сиэля от своего общества он не собирался.

— Не волнуйся, тебя все равно не переплюну, — отмахнулся Сиэль по пути в ванную. — Буду готов через пятнадцать минут. Не поставишь чайник?

Взгляда фэйри он не увидел, но восхищенное фырканье ясно передало, что думает Дей о резко возросшем бесстрашии некоторых смертных.

— Не могу отказать, когда ты так просишь, — донеслось из-за двери, и Сиэль, хмыкнув, включил воду.

***

У него мерзли руки, уши и нос. И если первые можно было спрятать в карманы, вторые кое-как скрыть за поднятым воротником и шарфом, то нос портил всю малину, покрасневшим кончиком укоризненно напоминая о собственной безалаберности. Потому Сиэль шел быстро, мысленно пребывая если не в горячей ванне, то у зажженного камина как минимум. На фэйри при этом он старался не смотреть: его иномирное темнейшество не боялось мороза и отвратительно активно наслаждалось своеобразное прогулкой, даром что только до электрички. Впрочем, на Дея и без того смотреть было слегка неловко после очередной его причуды в виде полностью сервированного стола к завтрако-обеду. Причем Сиэль не был уверен в том, что более неловко: сам факт проявления заботы или понимание, насколько легко и обыденно эта забота доносилась до него. Так, будто фэйри не в новинку ухаживать за кем-то по собственному желанию.

В полупустой вагон он буквально впорхнул, с облегчением прислонился к поручню, машинально проверяя местоположение Дея. И не успел вовремя разгадать маневр — фэйри вмиг заслонил его от редких попутчиков, упершись одной рукой в стену, а второй блокировав поручень.

Ситуация складывалась до боли знакомая — Сиэль расслабился и, откинувшись назад, поднял голову. На этот раз он не чувствовал особенного смущения, не злился и сам не смог бы объяснить, почему. Разве что смешно немного было. И любопытно.

— Как прикажешь мне объяснять воздушную подушку, когда начнется толчея?

Дей в ответ склонил голову набок и произнес, словно размышляя вслух:

— Хочешь сказать, если начнется.

— Непременно. На кольце всегда много людей входит, — рассеянно отозвался Сиэль и потер кончик носа ладонью — та оказалась не намного теплее, и пользы движение не принесло.

— Ты замерз, — неожиданно резюмировал фэйри.

— Да ты просто Шерлок, — хмыкнул Сиэль и, выпростав из кармана вторую руку, потер ладони друг о друга, мысленно поклявшись в следующий раз захватить с собой перчатки.

Он был слишком сосредоточен на расползающемся по телу холоде, потому горячая, почти обжигающая ловушка из чужих пальцев стала полной неожиданностью — Сиэль дернулся, неловко ударившись затылком о стену, и в прострации посмотрел на свои руки, мягко, но крепко зажатые между ладонями фэйри. Матовые черные ногти в этом жемчужно-белом сплетении пальцев казались ирреальными и почему-то знакомыми. От бледной кожи Дея шло мерное, какое-то умиротворяющее тепло — именно оно не позволило вовремя отвоевать свои конечности обратно.

— В следующий раз возьми с собой перчатки, — тон фэйри не шел ни в какое сравнение с тем, что он использовал несколько дней назад в аналогичной ситуации. Сиэль своим странным, рассчитанным, казалось, только на одно существо чувством знал: сейчас, в этот самый момент, Дей не играет.

— Ты еще про шапку скажи, — севшим голосом ответил Сиэль, не решаясь отнять руки и малодушно купаясь в уютном тепле чужого тела.

— И шапку, разумеется, — невозмутимо поправился Дей, глядя серьезно и чуть печально.

— Твои замашки заботливой женушки начинают всерьез беспокоить, — зрительный контакт не представлялся хорошей идеей, но Сиэль незаметно для себя поддался: запрокинул голову, краем глаза замечая, как фэйри сокращает дистанцию между ними, не переставая бережно согревать его ладони. Взгляд Дея был темным, ищущим и ожидающим, но не опасным, не насмешливым и совершенно точно не фальшивым.

— Лучше подумай, почему сказал «женушки», а не «мамочки», — тихо заметил он, лукаво улыбнувшись.

— Прекращал бы ты читать детективы, психолог доморощенный, — машинально подстроившись под шепот фэйри, парировал Сиэль.

Большие пальцы Дея тем временем круговыми движениями медленно поглаживали его запястья, выбивая из колеи: хотелось довольно вздохнуть и раствориться в животворящем тепле прикосновения.

— Лучше уж детективы, чем прикладная физика, — фыркнул Дей, поднимая ладони Сиэля вверх и согревая озябшие кончики пальцев своим дыханием.

Сиэлю после этого жеста даже возмущаться не осталось моральных сил, хотя стоило бы: слова фэйри означали, что его комната подверглась тщательному осмотру, ведь парочку книг упомянутой тематики он хранил в глубинах прикроватной тумбочки.

Дей снова длинно выдохнул, окутав пальцы Сиэля теплым воздухом, и на долю секунды коснулся их губами.

— Ты чего творишь? — не выдержал Сиэль и попытался освободиться, но Дей вдруг, плотно обхватив запястья, с силой прижал его руки к своей груди. Под правой ладонью гулко и неровно билось сердце. В слишком частом, совсем неподходящем ритме для собранного и прекрасно владеющего собой Ши.

Сиэль смотрел на Дея широко распахнутыми глазами, опасаясь превратно истолковать происходящее и самым краешком сознания понимая, что именно здесь и сейчас в его ранее незыблемый свод жизненных правил вписывается одно-единственное исключение. Потому что, помимо частящего сердца, Дей сквозь чернильно-алую призму взгляда позволил ему рассмотреть в своей душе спокойную нежность и уверенную теплоту. Позволил увидеть частичку себя — просто так, неожиданно и оттого искренно. И этот дар нельзя было проигнорировать.

Сиэль ненавязчиво высвободил руку — Дей отпустил ее почти мгновенно, будто обжегшись, — но, прежде чем мнительный Высший отшатнулся, перехватил его ладонь, переплетая пальцы, и мягко улыбнулся, постаравшись вложить в эту улыбку робкую, несмелую еще признательность и хрупкое, едва зародившееся доверие, что теплилось в его собственной душе.

— Представляю, что сейчас думают люди вокруг, — он улыбнулся ярче: на посторонний взгляд трезвость его рассудка наверняка оставляла желать лучшего, но в кой-то веки Сиэля это не заботило.

— Ничего они не думают, — неожиданно проворчал фэйри и, выпустив руку Сиэля, поспешно поднял его воротник и принялся поправлять шарф, явно пытаясь укутать если не уши, то хотя бы шею. В его голосе промелькнула досада, и Сиэль недоверчиво разобрал за ней прозрачный флёр смущения.

По всему выходило, что фэйри скрыл его от взглядов окружающих не только условно, закрыв собой, но и вполне реально, накинув полог невидимости. А он даже не заметил. И вообще не подумал проверить наличие на себе посторонних чар.

— Сложно думать о том, что не видишь, верно? — хмыкнув, Сиэль приподняв голову, чтобы Дею было удобнее возиться с шарфом. Горячие нити чужой силы скользнули по мягкой шерсти, намертво вплетаясь в нее, и на манер эфемерного капюшона окутали ореолом тепла почти всю голову.

— Не горю желанием вытаскивать тебя из психиатрической клиники, — делано равнодушно сказал фэйри, будто искусственное беспокойство о людских приличиях было главной причиной его поступка.

Женский голос объявил их остановку, и Дей потянул Сиэля к выходу, ненавязчиво взяв его за руку.

— Да, это было бы неудобно, — бездумно подтвердил Сиэль, позволяя увлечь себя вверх по улице. Ладонь Дея по-прежнему казалась обжигающе-горячей, сбивая сознанию прицел рациональности. Несколько минут он посвятил обдумыванию произошедшего и без особого удивления понял: у фэйри получилось.

Влюбленность или нет, но что-то, близкое к ней, он явно испытывал. И в силу своего умения «читать» Дея был непоколебимо уверен в его искренности, а потому не мог это «что-то» игнорировать. Хоть и знал, что благополучного, не говоря уж о счастливом, исхода им ожидать не приходится.

Осадив себя таким образом, Сиэль прибавил шагу и выдернул руку. А когда Дей непонимающе и немного обиженно вскинул бровь, покачал головой и с независимым видом пошел вперед. Зная, что пока еще его непременно догонят.

***

Винсент-сквер в этот предвечерний час порадовал случайных гостей завидной безлюдностью: Сиэль, конечно, полагал, что столь унылое место не пользуется популярностью, но не думал, что настолько. Парк словно вымер, даже привычного фонового щебетания птиц не было слышно. Войдя под своды значительно поредевших кленов, он невольно передернул плечами, но вглубь прошел решительно и, безошибочно определив место прошлой встречи, направился к одиноко стоящей скамье.

— Сегодня он снова будет играть с нами в прятки? — рассеянно поинтересовался Сиэль, присаживаясь на скамейку. Идеально круглая зона отчуждения, словно начертанная гигантским циркулем, никуда не делась: неаккуратная каша из листьев, снега и грязи устилала весь парк, кроме этого куска.

— А Вам хотелось бы, молодой человек? — голос раздался над самым ухом Сиэля — он дернулся, но, увидев акулью улыбку Жнеца, быстро взял себя в руки.

— Нет, благодарю. Пока и салок хватает.

Гробовщик захихикал и, откинувшись на спинку скамьи, полностью развернулся к Сиэлю:

— Занятный у вас шарфик. С чем пожаловали на сей раз?

Сиэль кивком указал на застывшего в паре шагов Дея:

— С ним вон за компанию.

— Верно, — Дей бросил нечитаемый взгляд на Сиэля. — Ты принес то, что нужно?

Сиэль наблюдал за мимикой обоих фэйри очень внимательно: интересно было узнать, насколько открыто решится вести себя Дей теперь, когда градус доброжелательности в их отношениях значительно повысился. Например, перейдет ли на свой язык.

— А то как же, — Гробовщик похлопал себя по груди и животу, картинно проверяя карманы, и жестом фокусника извлек на свет изрядно помятую бумажную трубочку.

Сиэль подался вперед, с любопытством разглядывая столь разрекламированную «Книгу Жизни». На поверку та оказалась тонким свитком, скорее пергаментным, чем бумажным, хотя за это он бы не поручился, несмотря на достаточный опыт работы с различными старинными изданиями. Свиток скрепляла черная шелковая лента, и Дей несколько мгновений просто рассматривал ее, не решаясь взять в руки.

— Бери-бери, — Гробовщик широко ухмыльнулся. — А что черная, внимания не обращай: у мертвецов иначе не бывает.

Фэйри нахмурился, но свиток после этих слов принял.

— Что хочешь за него? Ты так и не сказал о третьей просьбе.

Жнец покосился на Сиэля и хитро прищурился:

— *Неужто хочешь, чтобы твой Видящий знал, что происходит? Вы поладили?*

— *Хуже.*

Голосом Дея можно было остужать вулканы, и Гробовщик, застыв на миг, разразился громким хохотом. Сиэль опустил голову, скрывая невольную улыбку. Прямота фэйри отозвалась теплотой где-то внутри.

— *Ха! Жаль, что мы не заключили пари, я мог бы сорвать большой куш. Хотя и так… считай, прошлый век ты закрыл,* — все еще посмеиваясь, выдал Жнец и, протянув руку, провел по щеке Сиэля ногтем — тот замер, но не отпрянул, только глаза вскинул непонимающие, честные-пречестные. — *А третья просьба...* — проговорил он тихо, не отрывая взгляда от лица Сиэля. — *Когда твоя Королева призовет тебя обратно, передай ей кое-что.*

Сиэль жадно прислушивался, одновременно искусно делая вид, что ничего не понимает: самым сложным оказалось не проявлять никакого интереса. В прошлый раз ширмой служил телефон и собственная злость, сейчас достать первый было бы странно, а вторая безнадежно затерялась в кошмарах, перепалках и какао.

— *Что же?* — сквозь зубы процедил Дей, и Сиэль с неожиданной четкостью понял, что еще секунда — и Жнецу придется проверять скорость нечеловеческой регенерации на себе любимом. Но отстраниться от чужого прикосновения, не слишком-то отвратительного, скорее, нейтрально-стерильного, не мог: это стало бы логичной реакцией, только понимай он смысл диалога.

— *Скажи: «Теперь Ваш ход»,* — с явным удовольствием протянул Гробовщик, отпуская наконец Сиэля.

Дей длинно выдохнул, помедлил, словно прокручивая фразу вновь и вновь, и мрачно обронил:

— Даже так?

Сиэль, потерев щеку, опустил взгляд, лихорадочно соображая. Он до обидного мало знал о Высших, чтобы делать выводы, но кто мешал ему спросить?

— Дей, а власть истинного имени ограничена расстоянием?

Фэйри недоуменно воззрился на него, явно не понимая, чем вызвал такой вопрос, но все-таки ответил:

— Разумеется, нет. Почему ты спрашиваешь?

— Посмотри-ка сначала свиточек, — хмуро посоветовал Сиэль.

— А и правда, Дей, — вдруг поддержал его Жнец, — посмотри.

Дей смерил их обоих подозрительным взглядом и развернул свиток. На землю упала верхняя часть, поблескивая на солнце бежевым тиснением. Пока фэйри потемневшими глазами вчитывался в каракули фейского библиотекаря, Сиэль с недоумением разглядывал свободную часть свитка: к нему с одной стороны на манер бахромы были пришиты полосочки ткани от пастельных до откровенно ядовитых оттенков.

— Что это? — не удержался он.

— О, это чтобы нам удобнее ориентироваться в воспоминаниях было, — охотно пояснил Гробовщик. — Каждый цвет несет свой эмоциональный отпечаток. Ну, скажем, черный — скорбь, алый — страсть и так далее. Такая маркировка удобна, чтобы все подряд не перечитывать.

В сознании Сиэля будто лампочка вспыхнула: вот оно, решение проблемы с собственным ворохом серых книг! Он улыбнулся, мысленно довольно потирая руки и прикидывая будущие ассоциации для цветов.

— А с ним что? — он вдруг понял, что взгляд фэйри стал чересчур пустым, радужки окрасились размеренной серой хмарью — с такими глазами не книги читали, а фиолетовых чертей на помеле видели.

Жнец мельком взглянул на Дея, но волнения по поводу его состояния не выказал, легкомысленно отмахнувшись:

— Просто видит ее глазами, обычное дело.

— То есть, глазами умершей фэйри? Проживает последние минуты вместе с ней? — предположение казалось кошмарным, однако Гробовщик равнодушно кивнул. — И испытывает то же?

— О нет, г... юноша, взгляд — это только взгляд, — вновь сверкнули в улыбке острые зубы. Сиэль начинал привыкать. — Что, волнуетесь о своем знакомом?

— С чего вы взяли? — вскинулся он, но наткнулся на странно-понимающую улыбочку и фыркнул: — Он и не слышит нас, да?

— А Вы хотите мне что-то поведать? — заинтересованно воскликнул Жнец, подвинувшись ближе.

Сиэль поморщился, незаметно отодвигаясь, и покачал головой:

— Пожалуй, нет. Предпочитаю не иметь с подобными вам никаких дел. Уж простите за откровенность.

— Что Вы, мне наоборот, лестно, — заулыбался Гробовщик. — Но Вы все же не зарекайтесь. Вы ведь уже связаны с фэйри, как знать, насколько окрепнет эта связь?

От необходимости отвечать Сиэля избавил резкий выдох сбоку: Дей, вернувшись из чужой памяти, с такой силой сжал зубы, что на скулах заиграли желваки. Взгляд его горел неверием и до того безумной яростью, что Сиэлю впервые стало по-настоящему страшно. И последнее, что ему стоило сделать в такой ситуации, — это, поднявшись на ноги, осторожно тронуть фэйри за предплечье. Сиэль думал, ему как минимум сломают руку, но все равно дотронулся — не иначе, как обнаружил в себе зачатки мазохиста. К его изумлению, от прикосновения Дей расслабился и обмяк, словно из него выпустили весь воздух.

Ярость затаилась в глубине алеющих радужек, и фэйри даже попытался улыбнуться:

— Спасибо.

Сиэль кивнул. Он не совсем понимал, что именно сделал и как, но раз сработало...

— Что ты видел? — тихо.

— Солнце, — прошипел Дей, и Сиэль непонимающе вскинул бровь.

Зато Жнец удивленным не выглядел, хмыкнул непонятно и принялся сколупывать со скамьи краску, благо маникюр весьма к этому располагал.

— Поясни для простых смертных, пожалуйста, — обманчиво мягко произнес Сиэль. — Что еще за солнце?

Дей поморщился, как от зубной боли, а потом, словно решившись:

— Знак Благого Двора. Убийцу я не видел, но клеймо на эфесе разобрать смог. Круг из рябиновой ветви, символизирующий солнце — это клеймо ставится на все оружие Двора. Так же как у нас — полукруг в виде месяца из ветви бузины.

Сиэль мысленно присвистнул: высоко же фэйри доплюнуть умудрился, раз враги его из числа идейных противников. Инцидент между Дворами — событие совсем иного ранга, нежели внутренние неурядицы одной из сторон.

— Кому же ты так дорогу-то перешел, неконфликтный ты наш? Обесчестил какую-нибудь светлую даму? Порубил парочку наследных фэйрят?

Гробовщик захихикал, а Дей зыркнул на Сиэля и ядовито парировал:

— Разве что укротил языки паре говорливых смертных мальчишек.

— А что, у светлых в цене говорливые смертные мальчишки? Настолько, что за них даже мстят? — наивно предположил Сиэль, улыбнувшись краешком губ.

— Не настолько в цене, — усмехнулся фэйри и без перехода добавил: — На самом деле я теряюсь в догадках. Не припомню ни одного достаточно веского для такой масштабной мести конфликта.

— Может, ты просто не придал ему значения, а поруганный светлый затаил добро? Зло-то им, наверное, таить не положено?

Дей фыркнул, всем своим видом показывая, что абстрактное понятие добра сочетается со светлыми фэйри примерно в той же степени, что с темными — понятие зла. Слишком яркие и однозначные крайности.

— Надо подумать. В любом случае, эти воспоминания доказывают мою невиновность, — Дей перевел взгляд на Жнеца и коротко поклонился. — Благодарю тебя. Я перешлю свиток Королеве незамедлительно.

Гробовщик расплылся в улыбке и великодушно махнул рукой:

— Не стоит, я давно уже отправил ей выдержки из твоего. Думаю, не позднее сегодняшнего заката она призовет тебя назад, под свое темное крылышко.

Дей приподнял брови в немом изумлении, а Сиэль зацепился за вторую часть фразы:

— Почему именно заката?

Неожиданная мысль, что фэйри вернется домой уже сегодня, неприятно поразила его. Он почти забыл о собственном отчаянном желании как можно быстрее закончить опасную сделку и расстаться с Деем. Понимание, что этот день может и должен оказаться последним — то есть совсем последним для них — оглушало до звона в ушах. И даже мысленные пощечины не помогали.

— Потому что, будучи подданным Неблагого Двора и находясь на открытой местности, я нахожусь под наблюдением своей Королевы. Она может призвать меня в ночное время из любой точки планеты, используя истинное имя, — бесстрастно отозвался Дей.

Сиэль замер на миг и ошеломленно выдохнул:

— То есть... хочешь сказать, ты все это время и не скрывался толком? Она могла сразу приказать вернуться?

— Не совсем верно, — Дей шагнул ближе, и Сиэлю пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

Жнец поглядел на них и, что-то буркнув себе под нос про в конец охамевших темных, бесшумно исчез. Чего ни Сиэль, ни Дей не заметили.

— Ты ведь в первый раз пришел поздно, — отрывисто бросил Сиэль. Кусочки мозаики складывались против воли, и картина не радовала. — На улице было темно. По твоей логике, она нашла тебя в тот же вечер, разве не так?

— Да. Я размышлял об этом, — глухо признал Дей, подаваясь вперед и кладя руку на плечо Сиэля — то ли в попытке притянуть ближе, то ли удерживая на расстоянии. — На самом деле, перед тем, как попасть в ваш мир, я бродил по Лесу несколько суток. При желании она могла призвать меня сразу же, равно как и убить одним приказом. И все же я жив.

— Ты жив, — бездумно повторил Сиэль, опуская глаза. — Она знала, что ты невиновен.

— Полагаю, что так.

Сиэль потер переносицу и устало прошептал:

— И, тем не менее, бежать тебе позволили... Куда же ты вляпался, Дей? Ты вообще представляешь себе масштабы?

Фэйри невесело усмехнулся и, коснувшись пальцами подбородка Сиэля, осторожно приподнял его лицо:

— Пока довольно смутно. Опять же, роль Гробовщика слишком расплывчата. Ты волнуешься?

Сиэлю, по-хорошему, стоило оскорбиться таким предположением и отстраниться, но вместо этого он вцепился в лацканы плаща Дея и заглянул в глаза.

— С чего бы это?

Усмешка фэйри стала мягче, он легко взъерошил волосы Сиэля, отступая назад.

— Так я и думал. Я постараюсь разобраться во всем по возвращении. Возможно, разговор с Королевой прояснит кое-что.

Сиэль отстраненно взглянул на свои руки, по-прежнему удерживающие чужой плащ, и разжал пальцы. Гнетущее чувство скорой потери наложилось на вполне обоснованное, хоть и иррациональное, беспокойство о Дее, и он решился выдать один из своих секретов.

— Как ты собираешься выполнять второе условие Жнеца вдали от мира людей? Я с тобой совершенно точно не отправлюсь.

Смена темы пошла на пользу: фэйри замер, ошеломленно взирая на него. Радужки расцветились золотистыми всполохами.

— Так ты что, понимаешь...

— Да-да? — Сиэль пару раз показательно хлопнул ресницами.

Дей несколько мгновений, прищурившись, рассматривал его невинное личико, а затем, фыркнув, тихо рассмеялся:

— Значит, в электричке ты мне мстил?

— Сам виноват, — пожал плечами Сиэль, невольно улыбнувшись. — Не люблю, когда меня недооценивают всякие темные.

— «Всякие темные»? Совсем страх потерял, да? — задумчиво протянул Дей, словно не знал, обижаться или нет.

— У меня почему-то странное чувство, что ты не причинишь мне вреда, — неожиданно серьезно ответил Сиэль и примиряюще добавил: — Но я постараюсь не увлекаться.

— Блажен, кто верует, — скептически отозвался фэйри и не менее серьезно продолжил: — Я не смогу остаться — Королева не отличается особым терпением, — но и забрать тебя с собой значит, вернее всего, подписать тебе смертный приговор. Поэтому я постараюсь вернуться как можно быстрее, а пока буду при Дворе, выясню, кому должен передать шкатулку.

— Шкатулку? Ты открывал ее? — быстро спросил Сиэль. По большому счету, ее содержимое не имело к нему никакого отношения, но раз подвернулся случай утолить любопытство, грех им не воспользоваться.

— Да, она не зачарована. Там перстень, — просто ответил Дей, — обычный старинный перстень с синим бриллиантом. Довольно красивый, но в целом ничем не примечательный. Понятия не имею, кому из фэйри могло понадобиться такое сокровище. Мы не слишком уважаем драгоценности, созданные людьми.

Сиэль озадаченно кивнул, соглашаясь: просьба Жнеца в таком свете выглядела особенно несуразной. Да и фраза про ход мало что проясняла, скорее запутывала.

— Что ж, должен признать, наш договор практически исчерпал себя, — он говорил подчеркнуто спокойно, стараясь не выдать собственного смятения. — Думаю, смогу дальше работать над памятью самостоятельно. Когда ты отправляешься?

Дей не спешил отвечать, пристально глядя на Сиэля, отчего тот впервые в полной мере ощутил себя так, словно это его эмоции были как на ладони последние несколько дней. Ощущение оказалось отвратительным, хоть он и понимал, что оно призрачно.

— Что ж, мне крайне неприятно тебя разочаровывать, — лениво протянул Дей, давай понять, что приятно, еще как, — но наш обучающий курс не окончен. Мне, как Высшему, чрезвычайно важна моя репутация, пусть и негласная, и позволить одному смертному ребенку испортить ее я не могу. Посему мы временно перейдем на... как это сейчас говорят? Ах да, дистанционное обучение.

С этими словами он, не дожидаясь от застывшего Сиэля ответной реакции, бесцеремонно схватил его левую руку, обнажил запястье и, склонившись, на миг прижался к тонкой коже губами. Сиэль вздрогнул, почувствовав, как запястье лизнуло обжигающее пламя, и с ужасом уставился на медленно расцветающий на коже символ в виде заключенной в окружность пятиконечной звезды.

— Какого черта?! — возмущенно воскликнул он, выдернув руку, и рефлекторно попытался оттереть знак. Тот, запечатленный не чернилами, но чарами, разумеется, не поддался. — Убери немедленно!

Вскинув на фэйри глаза, Сиэль заметил довольную улыбку, и это взбесило еще больше:

— Дей... если сейчас же не сотрешь свое проклятое клеймо, клянусь, костьми лягу, но сделаю твою жизнь невыносимой, — прошипел он подрагивающим от ярости голосом.

— Это не клеймо, Сиэль, — Дей вдруг улыбнулся так светло, почти нежно, что следующая фраза застыла на губах Сиэля, так и не сорвавшись. — Просто временная, подчеркиваю, временная ментальная связь. Единственный способ для нас с тобой говорить на расстоянии. Ну и, если тебе будет грозить опасность, я смогу быстро прийти на помощь.

— Вроде не врешь, — Сиэль подозрительно просканировал фэйри взглядом, но признаков недоговоренности не обнаружил.

— Конечно, нет! — тоном оскорбленного в лучших чувствах праведника отозвался Дей, и Сиэль бы усовестился, если бы не знал о простом, никогда не подводящем правиле разговоров с фэйри.

— В чем подвох? — прямо спросил он.

— Какой подвох?

— Дей.

Фэйри оценил гневно прищуренные глаза, едва подрагивающие пальцы и общее нерадужное настроение Сиэля и, вздохнув, ответил честно:

— Мне не доводилось раньше ставить эту метку на смертных... Она для вас не предназначена.

— И-и?

— И я не думал, что получится... Вообще-то, и не должно было, я интереса ради попробовал.

— Почему не должно было?

— Хм... Наш с тобой вариант обычен для ученика и учителя, близких друзей или возлюбленных. Но в любом из этих случаев не предполагается участие смертного, поэтому я слегка рисковал, ставя ее. Видишь ли, такая связь создается исключительно по взаимному согласию, иначе бьет инициатора откатом.

— О.

— Именно.

Сиэль пару секунд вглядывался в крохотную, не больше пенсовой монеты, пентаграмму, затем, откинув со лба челку, меланхолично констатировал:

— Что ж, может Гробовщик и прав, — заметив непонимающий взгляд Дея, он покачал головой и стремительно направился к выходу. — Пойдем, темный принц. Коль ты скоро отправишься в свое королевство, стоит напоследок поэксплуатировать твоего коня. Откроешь портал к дому?

Фэйри догнал его в два шага и выдохнул в макушку:

— Осторожнее, Сиэль. До «прекрасного принца» осталось всего одно слово.

Сиэль скривился, но клясть себя за оговорку было поздно. Он оглянулся через плечо и хмуро отрезал:

— Всенепременно учту.

И уже не увидел на лице Дея неприлично счастливой улыбки.

__________________________________________________
* Ротонда (итал. rotonda, от лат. rotundus — круглый) — круглая в плане постройка, обычно увенчанная куполом. По периметру ротонды часто расположены колонны.

@темы: Себэль, Чары

URL
Комментарии
2015-10-04 в 20:59 

_Фалька_
Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит — пусть это ничего не дает, — ты все равно их победил. Джордж Оруэлл - "1984"(с)
S. Kaspij,позвольте в очередной раз выразить свое восхищение :hlop::hlop::hlop:
Это,так вкусно, захватывающе и трогательно - очаровательно:inlove:.Постановка и описание чувств -тоже выше всяких похвал, очень гармонично смотрится на этом фоне повествования.Ни больше ни меньше, другого не надо.ИМХО
Виват автору и вдохновенья!:bravo::bravo::bravo:.

2015-10-04 в 22:42 

kolokos
Loneliness? What is it? Something tasty?
Какой же это приятный сюрприз - в холодный вечер почитать новую главу любимого фика. Автор, Вы - чудо! :jump:
Я настолько втянулась во все происходящее, что конец наступил как-то неожиданно и очень быстро. Не передать словами насколько все это вкусно :inlove:
Спасибо Вам, автор, за такое чудо и побольше Вам вдохновения! :flower:

2015-10-06 в 22:42 

Ух ты какой сюрприз! Чары))) Ура-ура))
У вас получилась прекрасная, захватывающая глава! А какие классные диалоги))) Я не могу сдержать улыбку)

2015-10-14 в 11:05 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
_Фалька_,
Это,так вкусно, захватывающе и трогательно - очаровательно.Постановка и описание чувств -тоже выше всяких похвал, очень гармонично смотрится на этом фоне повествования.Ни больше ни меньше, другого не надо.ИМХО
Спасибо! Приятно, что текст вызвал такие эмоции))))))

kolokos, конец наступил как-то неожиданно и очень быстро.
И не говорите))) Вроде сюжет не шибко продвинулся, а страниц много) Вода такая вода))) Спасибо!

Север-чародей, равно как и я))))))))) спасибо!)))

URL
2015-10-15 в 21:26 

Niel Ellington
And I'd choose you; in a hundred lifetimes, in a hundred worlds, in any version of reality.
Лень расписывать :laugh: Так что я просто скажу, что очень тепло стало. Спасибо :heart:

2015-10-16 в 13:12 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
Niel Ellington, всегда пожалуйста :sunny:

URL
2015-10-28 в 17:10 

Энгъе~
Feuer tanz
Это было прекрасно! Согревающая душу история, то, что доктор прописал этой осенью)))
Огромное вам спасибо!

2015-10-28 в 18:15 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
Энгъе~, приятно слышать))) Надеюсь только, вы не на дайри все главы читали, а то тут старые нередактированные версии:shuffle:

URL
2015-10-28 в 18:36 

Энгъе~
Feuer tanz
S. Kaspij, нет, я нашла вас на фикбуке)

2015-10-28 в 20:33 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
Энгъе~, это утешает;-) Там вся свежатинка, как правило.
Добро пожаловать!:friend:

URL
   

Et le ciel a mis ses ailes

главная