Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:09 

"Лучик и Белый Дракон", миди, глава 3 из 4

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
Название: Лучик и Белый Дракон
Автор: Синий Каспий
Размер: миди
Пейринг/Персонажи:Себастьян/Сиэль
Рейтинг: PG-13|15
Жанры: Юмор, Романтика, Психология, Hurt/comfort, AU, Повседневность, Мифические существа, Экшн, Сказка.
Дисклеймер: персонажи не мои.
Описание: Там, где вы окажетесь, граф, следует помнить три простых правила: ничему не удивляться, ни во что не вмешиваться, никому не верить. И тогда, возможно, вам удастся вернуться.
Предупреждения: OOC, Underage.
Публикация на других ресурсах: Запрещено.
Примечания автора:
* ООС, АУ от битвы с ангелом.
* Здесь действительно есть драконы.
* Самая что ни на есть сказочная сказка (драконы как бы намекают). Эдакий компот из сказок, сказочный винегрет, сказочное... ну, вы поняли. Кто угадает все аллюзии — молодец!
* Лексика разнообразная, от шибко современной до исконно русской. Да, так и задумывалось.
* Несмотря на вышеизложенные страшилки, помните: все не то, чем кажется (с).

Глава третья. «Никому не верьте»

— Никому не верьте. Не все, что вы увидите — порождение заклятия. Своим появлением, своей душой вы измените тот мир. Но, рано или поздно, он, подчинившись заклятию, обернется против вас.
— А Себастьян? Он тоже… обернется?
— Память демона заблокирована, он слеп. Кто знает, что у него на уме? Вдруг тайным страхом окажется нечто, связанное с вами? Например, смерть или исчезновение?
— Глупая шутка, Гробовщик. Речь идет о глубинном страхе бессмертного демона. Причем тут я? Впрочем, неважно, чего боится Себастьян. Главное — вытащить его оттуда.
— Помните: уйти он должен добровольно.
— На месте разберусь.
— О, я в этом уверен. И, граф?..


***

У самого края мира, там, где вершины графитных скал терялись в молочном тумане облаков, на стыке неба и земли зародился неясный гул. Он нарастал неумолимо — и непроглядная тьма, пришедшая из-за гор вместе с ним, едкой известью безжалостно обгладывала камни, дюйм за дюймом подбираясь к цветущим полям.

Когда она коснулась мраморной скамьи, раздался оглушительный треск — и серый мрамор прочертила, устремляясь по золотому полотну дороги к горизонту, глубокая расщелина.

***

Вздрогнув, Сиэль проснулся. По венам пробежал холодок, сердце кольнуло дурным предчувствием — словно на миг душу тронула Смерть.

Он резко сел и взглянул вниз. Зеленушка, свернувшаяся калачиком на его груди, сползла на колени и, что-то сонно курлыкнув, поглубже спрятала голову под крыло.

Они все еще были в воздухе: сфера, под взглядом Сиэля вновь став прозрачной, позволила рассмотреть кажущуюся бесконечной заснеженную равнину, в сумерках приобретшую цвет льдистого маренго. Тонкой золотой ниточкой, удивительно ярко сиявшей в темноте, вилась выложенная желтым кирпичом дорога. Дракон повторял путь, который Сиэль намеревался проделать на ковре-самолете сутками ранее.

Он вздохнул, снова вспоминая жуткое ощущение чьего-то недоброго присутствия, и мысленно прокрутил в голове встречу с Себастьяном.

Сиэль где-то ошибся — это очевидно. Тот факт, что он оказался каким-то образом причастным к главному страху демона — о, Гробовщик бы посмеялся! — не выдерживал никакой критики. Что бы ни крылось за драконовым «сокровищем», оно явно не было самим Сиэлем. Возможно, Дракон чувствовал, что Сиэль знает, кто он; возможно, чувствовал, что контракт завершен, и на инстинктах относился к нему, как к своей душе-собственности. Да мало ли вариантов?

Но, несмотря на вполне обоснованное недоумение, он ощущал: что-то произошло на той площади. Что-то смертельно опасное для них обоих. Возможно ли, что ритуал выбора будущих ледяных скульптур был важен для матрицы заклятия, и оно обнаружило вмешательство Сиэля?

Тогда холод Смерти не плод расшалившегося воображения. Тогда — началось, и счет пошел на часы.

Сиэль со стоном взлохматил волосы, зацепился взглядом за полосы на запястье — целую и четвертинку — и, мимолетно погладив дракончика, снова посмотрел вниз.

Как бы то ни было, для начала неплохо бы куда-нибудь долететь. Словно в ответ на его мысли, янтарная дорога внезапно оборвалась у странного белоснежного сооружения, сверху напоминающего гигантский нераспустившийся бутон кувшинки. С каждым взмахом драконьих крыльев бутон рос, но лишь когда Дракон подлетел совсем близко и выдохнул на его вершину струю ледяного пламени — своеобразный ключ, — матово-снежные лепестки дрогнули.

Кувшинка медленно распустилась — в ее сердцевине, полыхающей северным сиянием тающих лепестков, слабо мерцала перламутровая башня. Дракон сделал круг, будто нарочно давая Сиэлю время полюбоваться морозными узорами окон и изящной резьбой на стенах, и, наконец, приземлился на плоскую, заключенную в зубчатую корону крышу.

Сферу он отпустил с трогательной осторожностью, но та, коснувшись пола, не исчезла. Сиэль возмущенно воззрился на Дракона, да так и замер: мощное тело заволокло снежным вихрем, а миг спустя вместо Дракона на крыше стоял человек в длинной белой мантии. Он приблизился, и Сиэль, в тайне опасавшийся извращенных понятий этого мира о внешности, облегченно выдохнул, увидев привычные, хоть и странно суровые черты.

Этот Себастьян не прятал в уголках губ насмешливую улыбку, не таил в глубине зрачков лукавое веселье, даже бровями не пользовался в полной мере — и они нависали над веками унылыми траурными домиками.

Этот Себастьян, несмотря на торжественно-праздничный цвет одежд, носил печать скорби, дикого, неправильного бессилия и всепоглощающей усталости. Он выглядел как человек, который вот-вот сдастся.

Сиэль стиснул зубы и проглотил едва не вырвавшийся отчаянный оклик.

Дракон прикоснулся ладонью к сфере, затем отодвинулся — за длинными пальцами с абсолютно человеческими ногтями потянулся тонкий полупрозрачный шнурок — и, молча развернувшись, направился к выходу с крыши. Сфера послушной собакой на поводке заскользила за ним.

Сиэль снова стиснул зубы — на сей раз, чтобы не разразиться ругательствами, — запихнул в сумку вернувшее свой привычный вид пособие и, хмуро уставившись Дракону между лопаток, милостиво решил подождать. Высказать недовольство методом транспортировки он всегда успеет.

Шли недолго: два пролета вниз по узкой, опасно дрожащей винтовой лестнице, три похожих друг на друга коридора — все или стеклянное, или ледяное, не понять, — и Дракон остановился. Комната, в которую он притащил сферу (и Сиэля заодно), занимала, по всей видимости, половину этажа — полукружие ледяных стен подчеркивалось вычурными снежно-мраморными колоннами. У единственной прямой стены стояло изумительное ложе: в изголовье высилась гора пуховых подушек-облаков, а плотное молочное покрывало казалось льдиной, дрейфующей в морской пене простыней. Красота да и только, но Сиэлю на эту постель даже смотреть холодно было, не говоря уж о том, чтобы спать в ней.

Остальное пространство спальни оказалось свободно, лишь одно из окон — точно напротив кровати — подпирали высокие серебряные подсвечники. Пламя, взметнувшееся в них с приходом Дракона, окрасилось в синий и темно-фиолетовый. Он внимательно оглядел комнату и, видимо, сочтя ее удовлетворительной, щелкнул пальцами. Сфера распалась, а ноги Сиэля мягко коснулись серебристого коврового ворса.

— Я, конечно, понимаю — долгий перелет, стресс и все такое, — но почему ты приволок меня именно в спальню? — с искренним любопытством спросил он и тут же с упреком добавил: — Причем именно приволок, будто котенка приблудного.

Состроивший мрачную мину и явно собиравшийся что-то сказать Дракон запнулся и, растеряв добрую половину твердости в голосе, произнес:

— Это твоя комната, Сокровище. Ванная там, — легкий взмах в сторону незамеченной ранее матовой полосы двери, — еду доставляют слуги, книги я буду приносить сам, ты ни в чем не будешь знать нужды, — по мере перечисления нехитрых «правил проживания» глаза Сиэля округлялись все больше, и наконец он не выдержал:

— Эй, погоди! Ты так говоришь, словно я — твой пленник!

Кивнув, Дракон невозмутимо ответил:

— Если тебе так будет легче.

— Что за замашки маньяка-любителя?! Я ведь пошел с тобой добровольно! — Сиэль опешил. Из головы напрочь вылетели все разумные аргументы, кроме детского: — Так нечестно!

— Я — Дракон, я не обязан быть честным, — равнодушно парировал Дракон.

Сиэль отшатнулся, словно получил пощечину, обиженно выпалил:

— Со мной — обязан! — и замолчал, кляня себя за несдержанность. Дракон с озадаченным видом переваривал его заявление, и Сиэль несколько мгновений спустя тихо добавил: — Пока, во всяком случае. И вообще… я, может, имя твое отгадать хочу.

Реакция последовала незамедлительно: зрачки Дракона сузились, он оскалился резко удлинившимися клыками и угрожающе прошипел:

— Ни за что! Не вздумай!

— Это еще почему? — мгновенно ощетинился Сиэль. — Возрастной ценз не прошел?

Клыки медленно втянулись. Дракон, будто испугавшись своей вспышки, промолчал.

— Ну и? Долго мне твоего высочайшего дозволения ждать? — раздраженно бросил Сиэль, когда стало очевидно, что отвечать ему не собираются. — Я хочу отгадать имя. Торжественная речь будет или можно начинать? И впредь не шипи на меня, я уже пуганый.

Дракон нахмурился и, в следующий миг оказавшись в шаге от Сиэля, впился в его лицо испытующим взглядом:

— Странно… ты не похож на других человечков. Перечишь мне, не боишься, такой… живой?

— А каким я, по-твоему, должен быть? Мертвым?

Ледяной голос стальными крючьями впился под кожу Сиэля, когда Дракон, изменившись в лице, яростно воскликнул:

— Молчи! Даже думать не смей о таком! Я запрещаю тебе! — и стылым инеем с побелевших губ слетела умоляющая клятва: — С тобой ничего не случится, обещаю. На этот раз я сделаю все…

— В каком смысле «на этот»? — перебил Сиэль и по наитию еще раз внимательно осмотрел комнату: почти стерильная чистота, аскетичность (помимо постели) убранства, отсутствие даже налета обжитости — обычная, в целом, гостиничная спальня, разве что с поправкой на общую сказочность замка. И тут его осенило. Одарив кровать подозрительным взглядом, Сиэль недоверчиво выдохнул: — Только не говори, что я не первое найденное тобой «сокровище»?

Ответный взгляд был полон красноречивой горечи. Сиэля такая непривычная откровенность эмоций выводила из себя, и он не замечал, как в ответ раскрывается сам. С беспамятным Драконом вдвое тщательнее следовало соблюдать дистанцию — это казалось логичным и менее травматичным для них обоих. Хватило уже бравады на площади. Но, бесцеремонно схватив Дракона за рукав и потащив его к кровати, Сиэль о логике почему-то не вспомнил. А Дракон, не ожидавший от «пленника» подобной наглости, почему-то покорно последовал за ним.

— Рассказывай, — безапелляционно приказал Сиэль, когда Дракон присел на покрывало и их глаза оказались на одном уровне. — Ну же!

Судя по всему, уверенности в его голосе и взгляде хватило — Дракон усмехнулся и глухо ответил:

— Я живу в этом замке сколько себя помню — а это, к сожалению, не такой уж долгий срок. И все это время ищу что-то безумно важное для меня. «Сокровище». Иногда оно… ты находишься. Всегда одно лицо, но ты первый, кто кажется реальным.

Сиэль никогда не жаловался на недостаток сообразительности, а уж когда информации у него — в кои-то веки — было больше, чем у Себастьяна…

— И они все умирают, да? Как скоро?

— Дня не проходит, — горькая улыбка.

Сиэль скрестил руки на груди, задумчиво разглядывая Дракона.

«Что-то безумно важное»? Неужто правда заклятие после долгих поисков раз за разом позволяло Себастьяну найти его, чтобы тут же жестоко отнять? В этом — страх демона? Потерять его, Сиэля? Как лестно и как неправдоподобно.

Нерадостные мысли прервало еле слышное, почти беззвучное откровение:

— Я ничего не помню, кроме тебя. И ничего не помню о тебе. Кто же ты?

Неправильность происходящего обрушилась на Сиэля, погребая под собой остатки его принципа невмешательства: нельзя было Дракону — Себастьяну! — говорить так. Слишком скорбно и тоскливо для идеального демона. Слишком по-настоящему. И оттого — страшно.

— А свое имя? Тоже не помнишь? — прошептал он, осторожно встречая ищущий взгляд.

— Нет, — Дракон едва заметно ухмыльнулся и пожал плечами, словно находил забавным даже это.

— Но как же тогда… — непонимающе начал Сиэль.

— Если кто-то угадает, я почувствую, — убежденно ответили ему. — Только ты не пробуй, хорошо?

— Почему?

Дракон покачал головой и, стремительно поднявшись на ноги, отошел к затянутому инеем окну. Уже оттуда, отвернувшись от Сиэля, он делано равнодушно произнес:

— Если не отгадаешь, мне придется превратить тебя в статую: таковы нерушимые правила. А ты не отгадаешь. Никто не отгадывает.

Сиэль, прекрасно поняв перевод сухой фразы, машинально шагнул навстречу Дракону. Ему так отчаянно захотелось стереть с родного лица выражение вселенской печали, что он, лучась надеждой и уверенностью, азартно предложил:

— Спорим, угадаю с первой попытки?

Дракон тяжело вздохнул и развернулся.

— Плохая идея, — мягко заметил он. — Живой ты намного лучше, чем ледяной, Сокровище.

Сиэль солнечно улыбнулся и, не дав себе передумать, быстро сказал:

— Меня, вообще-то, зовут Лучик. А тебя — Себастьян.

Время замерло. Сиэль мог поклясться, что где-то там, высоко-высоко, у самого края неба, раздался гулкий раскат грома. Вот теперь точно — началось.

А Дракон вздрогнул всем телом и выдохнул неверяще:

— Невозможно… Невозможно!

— Брось, этот мир, конечно, безумен, но в нем возможно все, — отмахнулся Сиэль и скромно закончил: — Да и кто, если не я?

Дракон взглянул на него и, вдруг оказавшись рядом, крепко обнял, будто воедино их сплавить пытался. Сиэль замер, с ужасом чувствуя на макушке горячее дыхание: не такой реакции он ждал. Так судорожно, откровенно и пылко — совсем не похоже на их обычные, подчеркнуто нейтральные прикосновения.

Его недоумение и невольную скованность словно почуяли — объятие распалось, Дракон отстранился.

— Лучик? Тебе подходит, — его рука взметнулась и как-то нежно и до боли неуклюже погладила Сиэля по волосам. — Такой светлый человечек…

— Далась вам всем моя светлость! — фыркнул Сиэль, силясь не покраснеть. Его стена невозмутимости дала трещину. — Обычный я. Смертный, слабый. Разве что вкусный — но это уж не мне судить.

Дракон нахмурился, а миг спустя изумленно и с явной обидой в голосе воскликнул:

— Ты что же, думал, я тебя съем?!

— Не сейчас, так позже, — ляпнул Сиэль и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Раскрывать карты он не планировал. В конце концов, заклятие не могло уничтожить мир мгновенно, поэтому какое-никакое, но время было. И этот нечаянный дар — непривычная хрустальная искренность, наполнявшая каждое слово Дракона, — казался очень странным, но все же слишком ценным, чтобы отказаться от него, не распробовав.

— То есть… нет, не думал, что драконы едят людей, — он попытался невинно улыбнуться, не надеясь, что финт сработает, но Дракон на миг расфокусировал взгляд и совершенно другим тоном сказал:

— Конечно нет, маленький. А тебе вообще не стоит ничего опасаться, я не причиню вреда. Ты уже придумал, что загадаешь мне?

«Да, Себастьяна определенно нужно спасать», — уныло констатировал Сиэль и, задумчиво закусив губу, пару раз перекатился с пятки на носок. У него были планы на одно из желаний, но на два дополнительных он как-то не рассчитывал. Да и что можно загадать Дракону в мире, который рассыплется в прах меньше, чем через сутки?

Поэтому он вздохнул и честно признался:

— Нет. Три желания — это на целых два больше, чем нужно.

Дракон смерил его нечитаемым взглядом (левая бровь попыталась ожить, приподнимаясь):

— В таком случае, располагайся, — и резво направился к двери. Сиэль, поначалу рассеянно кивнувший, встрепенулся, вспомнив начало разговора.

— Эй-эй! Постой! — в два прыжка нагнав Дракона, он вцепился обеими руками в его мантию. — Не вздумай запирать меня, слышишь?

Дракон обернулся. Сиэль, запрокинув голову, требовательно и непримиримо смотрел на него.

— Здесь ты в безопасности, Сокро… Лучик, — мягко, словно уговаривая несмышленого ребенка, произнес Дракон. — Больше, чем где-либо.

Сиэль только крепче сжал бархатный край мантии и отчеканил:

— Серьезно, даже не пытайся. Я обижусь, и результат тебе не понравится.

Пламя свечей окрасило радужки Дракона сине-сиреневыми бликами, скрыв эмоции. Он поднял руку и медленно провел кончиками пальцев по щеке Сиэля — нежданное бережное касание — тот дернулся, непонимающе распахнув глаза. Себастьян никогда не дотрагивался до него с такой прозаичной целью, как ласка. И сейчас этот жест отозвался болью где-то внутри.

— Единственная альтернатива — мое постоянное присутствие и, как следствие, мои покои. Что ты выберешь?

Странная жадно-щемящая нота слышалась в его голосе — Сиэль моргнул, прикидывая последствия, но ничего жуткого вообразить так и не смог. Он вполне был способен потерпеть присутствие Дракона в пределах спальни. Не ново.

— Интересно, почему ты думаешь, будто я откажусь? — спросил он, не выпуская из рук мантию, и склонил голову набок.

Такого ответа Дракон не ожидал, но почти мгновенно смог справиться с удивлением.

— Что ж, пойдем, — он осторожно разжал пальцы Сиэля и, мягко перехватив их, потянул за собой.

«Ну хоть в сферу не посадил — уже неплохо», — оптимистично подумал Сиэль, позволяя вести себя за руку. Это прикосновение было по-своему привлекательным, необычным и самое смешное — комфортным.

Вокруг снова потянулись однообразные стеклянно-ледяные коридоры. Сиэль недоумевал: казалось бы, в ледяном до последнего камешка замке должно быть холодно, но холод — последнее, что он испытывал. О температуре напоминало лишь облачко выдыхаемого пара.

Далеко идти не пришлось — хозяйская спальня располагалась на второй половине этажа и оказалась почти полным отражением «гостевой». Разве что кровать была шире (с легкостью могла вместить десяток Сиэлей), постель — первое яркое пятно в замке — пылала аметистово-вишневым да вместо подсвечников на противоположной стене уютно расположился выточенный из полупрозрачного льда камин.

Сиэль мгновенно перевел на него взгляд и не удержался от глупого вопроса:

— А он не тает?

Дракон, не выпуская его руки, щелкнул пальцами, отчего в камине взвилось густо-лиловое пламя, и ответил:

— Он, как и огонь, волшебный.

Еще один щелчок — у камина из воздуха соткались пышные снежные облака-кресла. Сиэль медленно высвободил руку — Дракон в первый миг не понял, чего он хочет, и сжал пальцы крепче, — а после, скинув туфли, с ногами забрался в одно из кресел, на поверку оказавшееся мягким, как вата.

— Чем займемся? — ему, очевидно, все же необходимо было придумать еще два желания: въевшееся с титулом благоразумие не позволяло просто забыть о них.

Дракон потемнел лицом и, кажется, немного смутился, со странным раздражением покосившись на кровать.

— Прости, Сокровище, после длительного превращения мне нужен отдых, хотя бы пара часов сна. Поэтому, если ты не возражаешь… — он глянул так, будто Сиэль мог сказать «нет» и его бы послушали.

— Конечно, — недоуменно откликнулся Сиэль. — Тебе виднее, да и полет действительно был долгим. Только… тебя не смущает отдых в моем присутствии? Вдруг ты уснешь, а я, в лучших традициях рыцарских романов, зарублю тебя мечом? — не то чтобы он в самом деле собирался это делать, но иррациональное и совершенно неожиданное доверие Дракона приводило в смятение.

А тот вдруг лукаво усмехнулся:

— Любишь рыцарские романы?

— Разве что сцены с башнями и драконами, — не задумываясь, подтвердил Сиэль. К последним, как выяснилось, он и вправду имел некую слабость.

— Теперь я окончательно уверился в том, что мне ничего не угрожает, — широко улыбнулся Дракон и небрежным движением сбросил мантию — та рассыпалась в воздухе серебристыми искрами. Следующими в небытие отправились сапоги.

Сиэль смущенно кашлянул и отвел глаза: неспешное разоблачение Дракона было, мягко говоря, непривычным зрелищем. Оставшись босиком в свободной рубахе и брюках, тот подошел к постели — взметнулось и ленно стекло на пол вишневое покрывало, — а спустя несколько минут до Сиэля донеслось мерное глубокое дыхание, удивительно шумное в пустых снежных покоях.

Он облегченно выдохнул, наконец позволяя себе немного расслабиться, и устало потянулся. Вернуться они могли хоть сейчас: для этого требовалось всего лишь осведомленное согласие Дракона, физический контакт и активация артефакта. По-хорошему, так и следовало поступить, не подвергать потенциальной опасности их души. Сиэль поначалу не собирался отходить от плана, но поведение Дракона выбило из колеи. Когда ласковые улыбки как удар под дых — разве устоишь?

Он на цыпочках подкрался к кровати. Дракон лежал на спине, подложив правую руку под белый шелк подушки, а левую приглашающе откинув в сторону. Сиэль поежился, переступил с ноги на ногу, посетовав на ледяные в прямом смысле слова полы, и, решившись, юркнул под одеяло. Сначала он скромно прилег на краешек, но Дракон не проснулся, и Сиэль, подобравшись поближе, нерешительно устроил голову на столь удачно подставленной руке. Близость Дракона была привычной, уютной и кошмарно убаюкивающей. Глаза начали закрываться сами собой, и Сиэль прижался спиной к теплому боку, признавая поражение.

«Если уж сходить с ума — так окончательно и со всем миром. А там будь что будет», — решил он.

К своему несчастью, Сиэль не был наивен: прекрасно зная, как Себастьян относится к нему в реальном мире, он давно привык к ехидным подначиваниям, показной заботе и исключительно гастрономическому интересу. Более того, разделял подобный подход, считая вежливую отстраненность лучшим спутником деловых отношений. А именно такие их и связывали.

Его личные впечатления и переживания погоды не делали в любом случае — и на них Сиэль внимания принципиально не обращал. Кому стало бы легче, признай он собственную привязанность? Да, она не была слабостью, что бы по этому поводу ни думал демон, и Сиэль не считал зазорным испытывать к нему теплые чувства до тех пор, пока тот о них не знал. Но в конечном итоге Себастьяну нужна была душа отомстившая, ненавидящая, несгибаемая и закаленная, а никак не открытая и доверившаяся. Сиэль и так подозревал, что «прогулка» в сказочном мире скажется на ее вкусе, и заранее мысленно приносил извинения за погубленный ужин.

Поэтому откровенное небезразличие Дракона — воплощения души Себастьяна — озадачивало. Ну не должны были так к нему, Сиэлю, относится: это шло вразрез со всем, что он знал о Себастьяне. Сиэль понимал — кристально ясно, Гробовщик постарался на совесть, — что сказочный мир на то и сказочный, что он нереален, а вместе с миром ложны все слова, эмоции и действия его обитателей, включая самого важного — Дракона.

Но вместе с тем так хотелось — до дрожи в кончиках пальцев, до искусанных в кровь губ — поддаться. Позволить себе чуть-чуть, самую капельку счастья, пусть и эфемерного, пусть длящегося несколько часов. Разрешить себе на краткий миг поверить в иллюзию. Просто узнать, каково это, когда привязанность взаимна? В конце концов, Сиэль — человек, а люди «любят жить мечтами». И его мечта, тайная, старательно запрятанная в самый дальний уголок сознания, могла осуществиться.

Мысли лениво сменяли друг друга, пока Сиэль лежал, пригревшись под боком Дракона, и слушал его дыхание. Бонусные желания сформулировались сами собой, и когда теплая рука невесомо провела по его волосам, Сиэль потянулся вслед за ней, развернулся к Дракону и под пронизывающим взглядом багряных глаз прошептал:

— Я придумал первое желание.

Кончики пальцев очертили его скулу, коснулись подбородка и мягко скользнули по шее до впадинки между ключицами. Отчаянная нежность сквозила в каждом движении Дракона, и Сиэль, поймав его взгляд как тогда, перед падением в Темзу, выдохнул еле слышно:

— Хочу, чтобы ты поцеловал меня.

В алых глазах зажегся потусторонний огонь — Сиэль машинально облизал враз пересохшие губы. Дракон медленно, с ленивой грацией хищника приподнялся и навис над ним, едва заметно улыбаясь и не отрывая от него сдобренный опасением изумленный взгляд. Хриплый медово-пряный голос раздался в звонкой тишине спальни, почти оглушая:

— Ты уверен, Сокровище? Доверяешь мне? — щеку Сиэля обожгло чужое дыхание, ноздри защекотал аромат грозы и ледяного ветра. Он вдохнул полной грудью и неловко обвил шею Дракона руками, чувствуя под пальцами непривычно близкий бархат кожи и льняную мягкость волос.

«Ни на гран, но хочу попытаться», — возникла в сознании яркая вспышка, а вслух он прошептал:

— Да.

Пламя коснулось темных зрачков, лизнуло их и затаилось в самой глубине. Дракон улыбнулся так счастливо, будто Сиэль не загадал желание, а случайно исполнил, — и запечатлел на его лбу полный щемящей нежности целомудренный поцелуй.

Сиэль недоуменно моргнул.

— Э-э… и все?

Дракон фыркнул, взъерошив волосы Сиэля теплым дыханием, и легко прикоснулся губами к его виску.

— Лучше?

Сиэль подавил безотчетное желание запустить ногти в незащищенную рубашкой полоску кожи на чужой шее и вкрадчиво поинтересовался:

— Ты издеваешься, да?

— Отнюдь, — в голосе Дракона слышалась ласковая насмешка. Опершись на левую руку и по-прежнему нависая над Сиэлем, он мягко откинул челку с его лба, на миг зарывшись пальцами в сизые пряди. — Тебе стоит тщательнее формулировать свои желания, Лучик.

— А тебе — не выдумывать для них свой собственный смысл.

Дракон тихо засмеялся и снова поцеловал его, на сей раз попав в правую бровь.

— Этот смысл — самый правильный.

Сердце Сиэля пропустило удар и вновь забилось, глухо и часто ударяя о ребра. Слова Дракона невольно попали в цель, разом всколыхнув в памяти истинное положение вещей. Он криво усмехнулся и, потыкав щеку Дракона указательным пальцем, задумчиво протянул:

— Никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким романтиком.

Его руку перехватили и осторожно тронули губами костяшки пальцев.

— Только рядом с тобой, Сокровище, — следующий поцелуй пришелся на запястье, еще один — в центр ладони, и концентрация этой невыразимой нежности добила окончательно. У каждого есть предел стойкости, и Сиэль только что перешел свой: зрение смазалось, и, глухо всхлипнув, он закрыл глаза, чувствуя под веками жжение непривычных слез.

Противоречивость ситуации выворачивала сознание наизнанку: сейчас здесь, с ним был Себастьян — и одновременно не он. Дракон, словно в насмешку над ним, казался личной грезой, так откровенно показывая свое небезразличие, и Сиэлю бы расслабиться и позволить себе плыть по течению. Ведь пока еще его подхватят, не дадут утонуть ради него самого.

Но вместе с тем, ощущая даже не кожей — душой — поцелуи Дракона, Сиэль не мог отделаться от горчащего чувства фальши. Жаждал — и не мог поверить до конца, потому что где-то на задворках сознания ни на миг не прекращали идти часы.

Душевная боль куда сильнее физической, и Сиэль наконец в полной мере осознал разницу.

Дракон же, заметив его слезы, застыл.

— Лучик, что с тобой? — Сиэля усадили, закутали в одеяло и прижали к себе, мягко укачивая и не переставая обеспокоенно шептать: — Тихо, тихо… Что я сказал такого страшного, маленький?..

Сиэль слышал испуганный шепот, чувствовал подрагивающие руки, гладящие его по спине, и не мог остановиться, словно все слезы, сдерживаемые им последние годы, наконец осмелились взять реванш.

Он уткнулся носом в шею Дракона; тихо всхлипывая, цеплялся пальцами за ворот чужой рубашки и буквально осязал, как по капле покидает его сумасшедшее напряжение минувших дней. Никогда еще слезы не приносили с собой такого всепоглощающего облегчения: казалось, сейчас рыдала, исцеляясь, его душа.

Наконец, вернув относительную связность мыслей, Сиэль шмыгнул носом и невнятно пробормотал:

— Ты даже не представляешь, насколько страшного.

Дракон повернул голову, невесомо поцеловал его в спутанные пряди на макушке и неожиданно твердо произнес:

— Так расскажи мне. Начнем с простого. Ты ведь знал меня раньше, не так ли?

Он словно предвидел, какую реакцию вызовут эти слова — Сиэль дернулся, пытаясь отстраниться, но Дракон предусмотрительно усилил объятия, позволив ему лишь поднять голову.

— Ч-что? Откуда ты… — Сиэль ошарашенно уставился на Дракона — тот мягко улыбнулся и аккуратно вытер его мокрые щеки.

— Я наблюдательный, а ты не особенно скрывал. Кто мы друг другу, Лучик?

— Странно, что тебя интересует именно это, а не, скажем, оставшаяся часть памяти, причина, по которой ты ее потерял, или вопрос, почему все помню я.

— Остальное тоже интересует, конечно. Но главное я уже спросил, — уверенно и как-то очень легко пояснил Дракон, и Сиэль в первую секунду не нашелся с ответом, недоверчиво всматриваясь в лукавые глаза.

— Что ж, — он кашлянул, возвращая самообладание. — Ты помогал мне с… выполнением кое-какого желания. Сложного и довольно длительного. Был моей тенью, по сути.

— Вот оно что. И мы с тобой?..

Сиэль понял, что имеет в виду Дракон, и, отведя взгляд, ровно произнес:

— Нет, никогда, ни единого намека, — он закусил губу и неуверенно добавил: — Он меня… не знаю. Наверное, это какая-то дикая смесь презрения, удивления, снисхождения и любопытства.

Судорожный вздох он скорее почувствовал, чем услышал.

— Как же так? — с горечью в голосе прошептал Дракон. — Как же так? Ведь ты — сердце мое…

Сиэль вздрогнул. Пальцы, все еще стискивающие чужую рубашку, мгновенно заледенели. Слова слетели с губ раньше, чем он осознал это:

— Сердце? Нет, Себастьян, я — твой желанный, долгожданный и выстраданный ужин.

Хватка Дракона усилилась, причиняя ощутимую боль, но Сиэль только печально улыбнулся.

— Ты не лжешь, — мертвым голосом подтвердил Дракон. Его глаза полыхнули огненным жаром и явственным отвращением к самому себе. Сиэлю, вопреки очевидному, это показалось неправильным, и он поспешил успокаивающе провести ладонями по плечам Дракона.

— С чего бы мне лгать? — безмятежно отозвался он. — Но я привык, не волнуйся. По правде сказать, наши с тобой отношения, с учетом всех условий, почти идеальные.

— Именно поэтому ты попросил тебя поцеловать? — тихо парировал Дракон. — Оттого, что у нас были «идеальные» отношения?

Сиэль поморщился. Он не стеснялся прояснять мотивы своих поступков наедине с самим собой, но подтверждать вслух слабость к Себастьяну, пусть даже в обличие Дракона, было чертовски смущающе. С другой стороны, по большому счету, ничего, кроме мнимой неприкосновенности своей тайны, он не терял. Так стоило ли за нее держаться?

И Сиэль, помедлив, спрятал лицо на груди Дракона, а когда тот с подкупающей готовностью зарылся пальцами в его волосы, нерешительно произнес:

— Потому что хотел узнать, каково это. Потому что, вместо того, чтобы воспользоваться шансом на спасение, я отправился за тобой сюда, в этот искаженный заклятием мир, даже зная, что ты — настоящий ты — посмеялся бы над моей глупой жертвенностью. Потому что со своей смертью я давно смирился, а с твоей — не хочу и пытаться.

Сиэль замолчал, переводя дух. Он даже представить не мог, какое облегчение почувствует, признавшись. Дракон не ответил, но тишина не казалась напряженной, и Сиэль зажмурился, позволяя себе немного понежиться в его объятиях.

Наконец Дракон отстранился и, осторожно обхватив ладонями лицо Сиэля, пристально посмотрел на него:

— Не знаю, что за вожжа попала под хвост твоему Себастьяну, но он — идиот. Ты — самое ценное для меня в любом из миров. Всегда, в любом обличии. Запомни это, маленький.

Столько беззаветной преданности и истовой веры в сказанное светилось в алых глазах, что сопротивляться им было больно. Да и не хотелось вовсе. Поэтому, несмело улыбнувшись, Сиэль протянул руку и, задумчиво проведя указательным пальцем по носу Дракона, коротко нажал на самый кончик:

— Верю. Хотя это чудовищно глупо с моей стороны.

Дракон, мягко фыркнув, снова перехватил его руку, невесомо поцеловал раскрытую ладонь и прижался к ней щекой, прикрывая глаза.

— Ты упомянул какое-то заклятие и другой мир или мне послышалось? — не отрываясь от своего занятия, неожиданно поинтересовался он. Сиэль вспыхнул, вспомнив, что собирался хранить молчание, и обреченно покачал головой: смысла скрывать больше не было.

— Этот мир — ловушка для твоей души. Одна наша общая знакомая перед смертью постаралась, наложив на тебя заклятие. Ты оказался заперт в иллюзорном, неправильном мире, беспамятный и беспомощный, и должен был погибнуть через несколько часов, — Сиэль поймал вопросительный взгляд Дракона и пояснил: — Дней. С момента моего появления, сутки здесь равны часу в реальности. К счастью, среди наших знакомых нашелся и тот, кто согласился помочь. Он отправил в этот мир еще одну душу — с сохраненной памятью и даже некоторой помощью. Все, что мне нужно сделать, чтобы вытащить нас отсюда — это, касаясь тебя, активировать артефакт.

Сиэль свободной рукой вытащил из-за ворота серебряную цепочку и оттянул ее, демонстрируя Дракону.

Тот прищурился, разглядывая тонкое плетение, и мрачно протянул:

— Значит, все, что я знаю о себе — ложь? И на самом деле я — чудовище, способное причинить вред тебе?

Сиэль неопределенно повел плечом: термин «чудовище» с некоторых пор стал для него неоднозначным.

— Я не знаю, — он не смог найти в себе силы, чтобы солгать открыто, и решил ограничиться догадками. — Вы очень разные в своем отношении ко мне, это правда. Но то, что я поверил тебе, говорит лишь о моей собственной слабости и не вытравленной надежде. Возможно, что истинные мотивы того тебя мне неизвестны. Возможно, они нашли отражение в этом мире. Мы не узнаем, пока не вернемся, — а здесь Сиэль осознанно слукавил.

Он понимал, что если забыть о детском желании сказки, то раскрытие Дракону части правды по сути было не только безопасно, но и в перспективе безнаказанно. Отчасти поэтому и позволил себе потребовать тот злосчастный поцелуй.

Дракон нахмурился, но руки не убрал — напротив, словно противясь сказанному, притянул Сиэля к себе, вновь обнимая его.

— И сколько времени у нас есть? — хрипло спросил он после непродолжительного молчания.

Пригревшийся в тепле объятий Сиэль сонно зевнул и неразборчиво пробормотал:

— Часов десять-двенадцать… Может, меньше, я там на площади немного набедокурил, да и здесь продолжил — скорее всего, мое вмешательство уже заметили. А что?

— Разреши подсказать тебе второе желание, Лучик, — со странной уверенностью проговорил Дракон. Сиэль, не ответив, смерил его озадаченным взглядом.

Дракон загадочно улыбнулся и, на миг коснувшись виска Сиэля губами, спрыгнул с кровати, поспешно возвращая из небытия знакомую мантию.

А затем он отряхнул невидимые глазу пылинки и, опустившись на одно колено, протянул к Сиэлю раскрытую ладонь:

— Что ж, милорд рыцарь*. Позволите мне стать вашим личным драконом?

Сиэль растерянно взглянул на непроницаемо-серьезное лицо Дракона, интуитивно ощущая и почти видя протянувшуюся между ними тонкую серебристую нить. Что-то подсказывало: доля шутки в этом предложении ничтожна. И в его власти было отказаться, не рисковать ни своей душой, ни душой Себастьяна.

Сиэль нервно облизал губы, открыл рот, и тихое «Да» вплелось в нить, расцвечивая ее золотом, в то же время, как пальцы решительно скользнули в чужую ладонь.

Дракон выдохнул облегченно, а потом, легко поднявшись, в мгновение ока подхватил его на руки и удовлетворенно заявил:

— А теперь, как честный Дракон, — только с тобой, разумеется, — я просто обязан продемонстрировать, на что ты подписался.

Сиэль настороженно покосился на Дракона и крепче обхватил руками его шею — на всякий случай.

— На что ты намекаешь?

Тот усмехнулся чересчур довольно — у Сиэля мурашки поползли по коже — и пояснил:

— Как это на что? На совместный полет, конечно же, — заметив опасение на лице Сиэля, он покровительственно добавил: — Не переживай, сердце мое, тебе понравится.

***

Дракон снова поднялся на крышу — Сиэль едва успел схватить сумку с пособием, — а там, осторожно поставив его на каменные плиты, с отчетливым предвкушением произнес:

— Не бойся, маленький, на этот раз мы сможем говорить друг с другом, — и пока Сиэль рассеянно вдыхал морозный воздух, притянул его ближе и поцеловал.

Губы Дракона оказались теплыми и сухими — в первый миг Сиэль застыл, ошеломленный, а после с силой впился пальцами в чужие плечи, чувствуя на губах улыбку Дракона и мягкое, едва уловимое прикосновение языка к уголку губ. Широкие ладони успокаивающе провели по его спине, обнимая и ненавязчиво удерживая, словно Дракон боялся, что Сиэль начнет вырываться. Дракон не углублял поцелуй, ограничиваясь невинным касанием губ: казалось, ждал чего-то.

Сиэлю же, напротив, даже в голову не пришло сопротивляться: он расслабился почти мгновенно, закрыл глаза и инстинктивно потянулся навстречу, стремясь продлить долгожданное прикосновение — и миг спустя его учащенное сердцебиение раздвоилось. Дракон будто почувствовал это — и, напоследок дразняще прикусив нижнюю губу Сиэля, отстранился, не размыкая объятий.

Эхо чужого сердца пульсировало в висках, а Сиэлю чудились одновременно остаточный дискомфорт от укуса и упругость нежной кожи под зубами.

Зрение затуманилось, словно друг на друга наложили тончайшие пергаменты с яркими, но несовпадающими рисунками. На долю секунды показалось, что он видит самого себя — смущенного и оглушенного, и в то же время — Дракона, смотрящего внимательно и понимающе.

— Что со мной?.. — выдохнул Сиэль, и какая-то часть сознания зафиксировала, что голос послышался со стороны.

— Это адаптация, маленький. Не бойся, просто дыши глубже, — несмотря на убедительный тон, выглядел Дракон обеспокоенным, и Сиэль крепче вцепился в его мантию, пытаясь совладать с двойным объемом информации от окружающего мира.

Глубокое медленное дыхание и зажмуренные в панике глаза сделали свое дело: постепенно стук чужого сердца отошел на второй план, превратившись в едва заметный отголосок. Сиэль решился открыть глаза и следующие несколько минут учился убирать яркость драконова зрения. Наконец его взъерошенная макушка потеряла краски, сменившись видом на затянутую белой мантией грудь.

Сиэль потряс головой и устремил на Дракона недовольный взгляд:

— А предупредить нельзя было?

— Показать — быстрее, — нисколько не смутившись, ответил тот и ласково взъерошил его волосы. — Сейчас я превращусь, а ты взберешься мне на шею — у ее основания достаточно места, чтобы разместиться. И не волнуйся, что упадешь: моя сила убережет тебя.

— Что? К-куда я взберусь? Погоди! — всполошился Сиэль, но Дракон уже отошел от него на добрый десяток ярдов, и его затянуло снежным туманом.

Знакомые очертания мощного тела и расправленные паруса-крылья заставили Сиэля обреченно застонать. Фантомное ощущение чужого изменившегося тела на миг заслонило восприятие: с высоты роста Дракона собственная фигура показалась игрушечной и до смешного хрупкой.

Он помотал головой, возвращая контроль над зрением, и приблизился к Дракону, озадаченно рассматривая предполагаемое «место посадки».

«Не бойс-ся, залезай», — прошелестел в его голове мягкий голос.

Дракон опустился на живот, вытянул шею и раскрыл переднюю лапу в ожидании. На ощупь та оказалась почти горячей. Сиэль осторожно замер между когтями, стараясь не думать о том, что каждый из них размером с него самого, и Дракон на удивление ловко приподнял лапу, позволив ему легко скатиться прямо на оговоренное место.

Устроиться получилось довольно быстро: Сиэль сел верхом, немного поерзал, убеждаясь, что не напорется случайно ни на какой ближайший шип, и неуверенно положил руки на шею Дракона. Держаться было не за что: с крупных шипов руки соскальзывали, а мелкие располагались слишком далеко и ощутимо кололись.

«Эй, а за что мне…» — начал он, по наитию трогая дрожащую между ними нить.

«Ты не упадеш-шь, Лучик. Можеш-шь хоть на голове с-стоять, я удержу», — мгновенно пришел насмешливый ответ, и Сиэль успокоился.

На этот раз Дракон, видимо, решил не испытывать на прочность его вестибулярный аппарат (весьма разумно в силу отсутствия защитной сферы) — мягко переставляя лапы, он подобрался к зубчатому ограждению и почти лениво расправил крылья перед тем, как одним слитным движением нырнуть вниз.

Уши у Сиэля все-таки заложило. Ощущать под собой тушу размером с его лондонский особняк оказалось незабываемым и, как он надеялся, неповторимым опытом. В первую секунду свободного падения он малодушно зажмурился, вмиг позабыв о заверениях Дракона. Ветер ожег лицо и руки колючим морозом и выбил из легких остатки воздуха. В таких условиях жесткую и шершавую, но контрастно-горячую чешую Дракона было легко принять за меньшее зло — и Сиэль распластался по ней с неожиданным облегчением.

«Ты в порядке?» — обеспокоенно спросил Дракон, несколькими мощными взмахами крыльев остановив падение и начав набирать высоту.

Сиэль поспешно кивнул, все еще не открывая глаз, но вспомнил, что Дракон не может его видеть, и снова тронул нить:

«Да, в относительном. Тут довольно холодно, знаешь ли, — несмотря на усилия, нервозность в голосе (пусть даже ментальном) убрать не удалось. — Я глаза открыть боюсь», — неожиданно для самого себя признался он и буквально почувствовал ответную улыбку Дракона.

«Многое упускаеш-шь, Сокровищ-ще, — хмыкнул тот. — Хочеш-шь, я опиш-шу тебе, куда мы летим?»

«Хочу…» — Сиэль прижался щекой к одной из чешуек и поудобнее устроил руки: в полулежачем положении лететь оказалось почти приятно.

Дракон издал смешок — в голове Сиэля будто мягким перышком провели — и неторопливо начал:

«Мы направляемся на запад: примерно в получасе полета, среди горных пиков находится озеро. Оно округлое, широкое и с высоты напоминает каплю, а вода даже в самый жаркий день студеная до ломоты в зубах. На закате она окрашивается в нежно-сиреневый, будто остатки солнце в себя впитывает, а к рассвету темнеет до густо-фиолетового, как чернила. Там часто бывают туманы, они укутывают озеро ватным одеялом — и крылья становятся сырыми, когда я пролетаю сквозь них. После приходится устроиться на скалистом выступе и несколько часов сушить чешую. А небо там — отражение: порой не различишь, где оно в озеро переходит, и оттого кажется, что паришь в сердцевине огромного аметиста… Я покажу его тебе, Лучик. Я не помню твой — наш — настоящий мир, но уверен, что это место стоит того, чтобы потратить на него пару часов».

Сиэль слушал завороженно и не сразу понял, что больше не слышит шипящие ноты в голосе Дракона.

«Звучит прекрасно», — согласился он и как-то незаметно для самого себя открыл глаза.

Несмотря на плескавшуюся вокруг ночь и отсутствие привычной луны, россыпь мелких жемчужинок-звезд с легкостью позволяла рассмотреть пейзаж. Снежная проседь полей внизу постепенно покрывалась травяным пухом, образовывая то тут, то там небольшие бархатистые прогалины. Вдалеке — впрочем, не настолько, чтобы не добраться до нее через несколько минут, — раскинулась цепочка невысоких гор, и чем ближе она становилась, тем шире расступались прогалины, превращаясь в шелковое темно-зеленое полотно. Словно на подходе к этим горам расцветала весна.

Сиэль восхищенно выдохнул и осторожно отлип от драконьей шеи, садясь ровно. Мощные крылья вздымались по обе стороны от него, уверенно разрывая в клочья полупрозрачную пену облаков. Он запрокинул голову, подставив лицо бледному сиянию чуждых звезд, и расслабился, осознав, что ничего опасного в таком способе передвижения нет. Смех защекотал изнутри солнечное сплетение, непривычное ощущение разделенной свободы билось в висках, и Сиэль тронул золотистую нить, передавая свою радость и благодарность.

По крыльям Дракона прошла волна мелкой дрожи — нить запылала цветом расплавленного золота и настоящего солнца, а Сиэль вдруг почувствовал нахлынувшее на него бесконечное счастье. Оно было чужое — и в то же время до того родное, что кололо игриво в кончиках пальцев и рвалось из груди легкокрылой птицей.

Сиэль раскинул руки в стороны, словно обнимая весь этот странный, незнакомый мир, и внезапно понял, что означали слова Дракона. Восприятие тела вновь изменилось: руки-крылья мягко и покорно обнимал ветер, глаза могли рассмотреть самый крошечный цветок внизу, а сердце грохотало в ушах сдвоенным тамтамом.

Связь взаимно полыхнула нежностью, и нужностью, и тем безграничным доверием, какого Сиэль никогда не находил в себе и не смел даже подозревать у Себастьяна.

Он улыбнулся, чувствуя на щеках стылые капли, и, набрав полные легкие воздуха, пронзительно закричал. Слабому человеческому голосу вторил грозный драконий рев. И на миг показалось, что небо разделила, устремляясь ввысь, вспышка золотого света.

***

«Теперь ты знаешь», — Сиэль явственно расслышал в голосе Дракона удовлетворенное урчание и, мимолетно погладив ближайшую к себе чешуйку, солнечно улыбнулся, уверенный, что улыбку почувствуют.

«Да. Ты и правда мой дракон», — в его собственном голосе наверняка сквозило не меньшее удовлетворение.

«И всегда буду, не забывай, — не поленился повторить Дракон и добавил: — Посмотри вперед, мы почти прилетели».

Сиэль послушно перевел взгляд и увидел стремительно приближающиеся заснеженные пики гор. Между ними, словно в колыбели, раскинулось обещанное Драконом озеро с ярко-фиолетовой водой.

«Ого, какое оно огромное!» — удивленно воскликнул он. Озеро действительно оказалось большим, даже Дракону потребовалось бы несколько минут, чтобы пересечь его.

Сиэль потянулся, улыбаясь, и не сразу уловил изменения на горизонте: черная мгла, совсем не похожая на естественную палитру небосвода этого мира, скользнула с дальних скал, стирая свет ближайших к ней звезд.

По спине прошла волна удушающего холода, и Сиэль застыл, чувствуя знакомое прикосновение Смерти.

«Себастьян, что-то не так», — напряженно сказал он.

Тут же, словно в подтверждение его слов, небо стремительно заволокло грязно-серыми смоляными тучами, и хлынул ливень. Сиэль обхватил себя руками, чувствуя, как почти мгновенно намок тонкий шелк туники.

«Вижу», — коротко отозвался Дракон, подлетая к берегу, но не останавливаясь. Он направился наискосок через озеро, где выступающие скалы образовывали небольшое плато, укрытое от дождя.

Было что-то неправильное в тяжелых и странно ледяных каплях, слишком быстро возникли тучи, слишком страшной казалась темная полоса у горизонта — Сиэль чувствовал медленно подступающую панику и решил, что в такой ситуации лучшим выходом будет вернуться в реальный мир.

Он схватился за цепочку, ожидая, когда та нагреется — признак того, что переход возможен, и нахмурился: металл остался прохладным и неприятно скользил в мокрой ладони.

«Я не могу вернуть нас, Себастьян, — сердце тревожно зачастило, — ты должен в человека обратиться, иначе не выйдет».

«Доберемся до того выступа, Лучик. Мы успеем, не переживай, тут лететь всего пару минут», — голос Дракона был успокаивающим, и Сиэль поддался, хоть и куда лучше представлял себе последствия промедления.

Однако прогноз Дракона не оправдался: когда они преодолели около трети озера, Сиэль вдруг захрипел и едва не соскользнул с его спины, в последний миг ухватившись за шипы и раня пальцы до крови. Заговоренный пояс на его талии ожил и, зашипев по-змеиному, стал сжиматься, обжигая руки с каждой попыткой его развязать.

Сиэль застонал от боли и понимания, что Дракон ничем не сможет ему помочь. В памяти всплыли слова Гробовщика о предательстве всего мира. Ему бы стоило помнить об этом, принимая подарок, или хотя бы вовремя избавиться от него.

Пояс затянулся еще туже, Сиэль почувствовал, как слабеет дыхание и немеют ноги — и тут из сумки, гневно шипя, вылетел бледно-салатовый шарик. Зеленушка, только чудом не задев Сиэля, впилась в пояс когтями и сумела отодрать его — в отместку тонкая лента, окончательно обратившись гадюкой, попыталась ее укусить. Зеленушка яростно зашипела и кровожадно сомкнула острые зубы на змеином туловище.

Дракона внезапно качнуло — и зеленый сцепившийся клубок тел снесло с его спины порывом ветра. Сиэль судорожно вдохнул пахнущий дымом и почему-то гарью воздух, запоздало понимая, что Зеленушке категорически нельзя контактировать с водой. По сути своей, ради него только что пожертвовали жизнью.

«Себастьян!..»

Левый бок кольнуло призрачной болью. Времени почти не осталось.

«Левое крыло плохо слушается, — хрипло прошептал Дракон. Сиэль через связь смог почувствовать пробирающий Дракона страх — не за себя, за него. — Дождь усилился, но я доберусь, маленький…»

Словно в насмешку над ними небо над головой мигнуло ядовито-лиловым и занавесилось непроглядной чернотой без единой звезды-жемчужины. Озеро — послушное зеркало — отразило тьму неба, и мир показался бархатным нутром закрытой шкатулки. Даже ливень не слишком помогал в ориентировании, из-за шквального ветра поднимаясь вертикально вверх.

Сиэль сжался в комок, приникнув к шее Дракона, как к единственному безопасному месту в мире, но он понимал — видел, — что даже острое драконье зрение не различало земли, неба и того желанного уступа, а крылья, сражаясь с ветром, дождем и тьмой, уставали слишком быстро.

Ему, как никогда раньше, хотелось молить о помощи: невыносимо было думать, что они с Себастьяном погибнут в шаге от спасения. И как только он, наплевав на гордость, взмолился миру о последнем чуде, ладонь знакомо кольнуло. А потом из ее середины вырвался широкий серебряный луч, легко разогнавший всполохи тьмы и уверенно устремившийся куда-то влево.

«Себастьян! Лети на свет!» — из-за плещущегося в крови адреналина, даже мысленно получалось лишь кричать. Дракон, тяжело развернувшись и то и дело проседая в воздушных ямах, полетел туда, куда указывал луч.

Третий дар Смотрителя действительно проявил себя и проявил в самый подходящий момент.

Сиэль, выпрямив подрагивающую руку, шептал Дракону, что все будет хорошо, и почти верил в это. Фантомная боль от пулевого ранения медленно нарастала. Он знал, что вскоре крыло откажет Дракону окончательно, но изо всех сил надеялся, что они успеют добраться до берега.

Мир вокруг поспешно схлопывался, как венерина мухоловка; тьма жалила крылья Дракона — Сиэль видел, как натягивались жилы и рвались тонкие перепонки, — прикасалась скользкими змеями к его коже и затапливала сознание неконтролируемым ужасом.

Долгожданного приземления он почти не ощутил: его сильно качнуло, а в следующий миг он уткнулся носом в уже человеческую шею Дракона и на ощупь потянулся к раскалившейся цепочке.

Стиснув ее, Сиэль в последний раз заглянул в алые глаза и даже умудрился ласково улыбнуться, несмотря на то, что в душе хотелось завыть от тоски и безысходности. Дракон поймал эту улыбку, накрыл его пальцы, сведенные судорогой на цепочке, своими и, неотрывно глядя в глаза Сиэля, резко дернул ее, разрывая звенья.

____________________________________________
* правильным было бы либо "милорд", либо "сэр рыцарь", либо "сэр Лучик", но это сознательная ошибка.

@темы: Kuroshitsuji, Работы, Себэль

URL
Комментарии
2016-06-26 в 20:10 

weis07
вааау... :inlove: Как здорово! ))) Какие чудесные нежности!
мирная часть полета напомнила фильм "Бесконечная история"

2016-06-26 в 20:29 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
weis07, м-да... вот и не верь после этого в общее информационное поле:lol:
Я погуглила этот фильм (ну и книгу) и поняла, что вы правы. Некоторые... настроения чрезвычайно похожи, не только полет. Удивительно, в самом деле. И, судя по всему, хорошая книга.
Спасибо за отзыв)) Надеюсь, с нежностями не перебор?

URL
2016-06-26 в 20:41 

weis07
На мой вкус, с нежностями совсем не перебор, наоборот - как для меня написано)) Прекрасное описание не-физического воплощения интимности, душевной близости. Когда касаешься друг друга самым сокровенным и открываешься перед родным партнером, разве не уместна будет особенная, редкая, больше никому не показываемая нежность?
Так что есть оно, общее информационное поле, еще как есть, и спасибо огромное за это и вам, и ему)))
Должно быть в жизни место и радости, и нежности, и взаимности, а не одни только драмы, тягостные думы, долги и страдания.

"Бесконечная история" сейчас уже немного устарела на фоне современного блеска и размаха, но своей наивностью, детскостью и милотой все равно хороша.

2016-06-26 в 20:45 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
weis07, ну и славно, даже нежности нужно в меру:sunny: (каждому - личную;-) )
Фильм-то всяко устарел, его морально смотреть сложно будет (не Звездный путь же все-таки), а вот книгу скачала, очень уж любопытно стало:shuffle: Так что спасибо за наводку))

Драмы, думы, долги и страдания?.. Да вы просто будущую главу описали:-D Четыре из четырех)))

URL
2016-06-26 в 20:57 

weis07
будущую главу описали

:-D:-D:-D

- Ешь меня уже, Себастьян, - предлагает хмурый Сиэль.
- Аппетита нет, - отнекивается такой же хмурый демон.
- Хватит тянуть кота за хвост, ешь.
- Хватит мне указывать. Когда захочу тогда и съем.
- Заслужил, значит ешь! - настаивает граф.
- Милорд хозяин упрямствовать изволит, боюсь у меня несварение случится, - отпирается демон.
- Ты просто невозможно упрямый, - с робкой надеждой граф уводит разговор с неудобной темы.
- С кем поведешься, - соглашается демон.

2016-06-26 в 21:44 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
weis07, :inlove::inlove::inlove:
А можно позаимствовать кусочек при случае?:shuffle: *наглость мод он* Это шедеврально!:lol:

Там пока поскромнее, нечто вроде:
- Милорд, вы ничего не хотите… сказать напоследок?
- Даже не знаю… приятного аппетита?

URL
2016-06-26 в 21:55 

weis07
забирайте что хотите, пользуйтесь как хотите, или не пользуйтесь, лишь бы эти двое были счастливы))

2016-06-26 в 21:58 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
weis07, :beg: благодарствую! *никогда не знаешь, где пригодится*

URL
2016-06-27 в 16:03 

KaterinaAvg
Ваше кредо? - Всегда! (с)
это так прекрасно! я вас люблю))) :flower::flower::flower:

2016-07-07 в 08:58 

Other Side
А кто это у нас такой крутой, закрыл сессию и сел писать?:sunny: Урааааа!!! :vict:Мои поздравления:)
Я, кажется, не так давно открыла "Лучика" для себя, и это очень здорово, полностью двинутый мир,маловменяемые персонажи, белые драконы, в общем всё как я люблю)) Ну и это "никому не верьте, ни во что не вмешивайтесь"... Наверное, повторю слова читателей,но да, это очень круто. С нежностями всё ровно столько, сколько нужно, жду (очень жду) последнюю главу и её неловкие моменты. Спасибо за новую сказку:nechto:

2016-07-21 в 22:16 

Niel Ellington
And I'd choose you; in a hundred lifetimes, in a hundred worlds, in any version of reality.
А дальше-е-е? :shuffle::shy::weep3:

2016-07-23 в 09:07 

S. Kaspij
Я не верю в страшные сказки.
KaterinaAvg, мур)))

Niel Ellington, вы все залпом читали, что ли?))) (там как обычно для меня в последнее время - написана треть до самого смачного момента ><'')

Other Side, а кто это у нас такой крутой, сдал госы и сел читать?:-D Я знала, что тебе понравится это слегка тронутое оформление идеи))) ;-)
Спасибо!))

URL
2016-07-23 в 10:46 

Niel Ellington
And I'd choose you; in a hundred lifetimes, in a hundred worlds, in any version of reality.
S. Kaspij, ага, именно залпом :laugh: Я была абсолютно уверена, что мне не зайдет, но я тогда в очередной раз перечитывала все ваши фики (в буквальном смысле) и решила, что как-то глупо оставлять "Лучика" за бортом. Ну и вот, теперь еще и к нему продолжения жажду :nechto:

2016-07-23 в 20:51 

Other Side
S. Kaspij, это было не сложно, больше пугали. Даже живы почти все:-D Ладно, мы молодцы:attr: Но несчастных персонажей из онейройда надо выводить)) Хотя кое у кого все же больше делирий, а может и вообще аменция, это дальше смотреть по состоянию надо Треть до самого интересного, говоришь((

   

Et le ciel a mis ses ailes

главная